browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Зазеркалье или дорога к звезде «ля Мерико» гл.4

Posted by on 28.06.2013

глава 3 см. по ссылке  http://wp.me/p2UTw4-Gb

Глава ЧЕТВЕРТАЯ 

  рукопись:   22.05.2013

ЗОЛОТАЯ РЫБКА

 

Двадцать лет, долгие двадцать лет Френк хотел отомстить Диме Смиту. И даже не за то, что он оказался здесь в этом диком времени. Нет! За это он мог быть даже благодарен Диме, если бы вообще был способен на благодарность, он имел только пять обычных для людей чувств. Правда, иногда, особенно во сне, ему казалось, что он сам Дима Смит. Это он и называл своим шестым чувством. В голове проносились иногда какие-то формулы, вычисления и каждый раз при этом болели пальцы. И болели именно Димины пальцы! За это, а вовсе не за все прочее, он готов был его не просто убить, а сперва разорвать голыми руками на куски, изжарить и съесть,… хотя нет! Есть он его не станет — он отдаст его собакам, пусть они его съедят живьем!

Так думал почтенного вида мужчина, сидя возле камина в огромной зале с выходом на террасу внутреннего дворика и смотрел со злостью на свою левую руку. На вид ему было лет шестьдесят пять, но на самом деле едва больше пятидесяти. Жизнь, проведенная на свежем воздухе, укрепляет здоровье, но не улучшает косметики. И потом эти постоянные боли в руке. В последнее время пальцы потемнели, и он опасался, как бы ни началась гангрена. Местный лекарь пустил ему кровь из кончиков пальцев — «промывшись» здоровой кровью, они порозовели и почти полгода его не тревожили. И вот сейчас все опять повторяется. Несколько раз ему снился какой-то человек, говорящий, что пальцы обменяются местами только при встрече с Димой Смитом.

А начиналось все с дурманящего запаха  сена! Френк, теперь уже сер Хенсен, углубился в воспоминания…

 

Проснувшись на сеновале, Френк мигом вспомнил события последних дней — они ураганом пронеслись в его голове. Но ураган разрушает и ведет к хаосу, а в голове у Френка все разложилось по местам и по полочкам — отдельные мысли и намерения выстроились в четкий план действий. Сначала встреча с товарищами Джеффи Хромого — рыжий великан был уверен, что сможет не только успокоить их жажду мести за убитых сообщников в делах по разбою в лесу, но и обернуть этот случай себе на пользу. К примеру, хотя бы: им не известно огнестрельное оружие — это идет ему, Френку, на плюс; да и все содержимое его карманов также для них в диковинку. Только бы не перегнуть палку! Урывки знаний из истории, в основном почерпнутые из кинофильмов, говорили ему, что в эти «далекие времена» люди были страшно суеверны и напуганы всем, что не могли объяснить — на этом он и хотел сыграть — страх есть аналогом уважения.

А общий план был таков: на первых порах, организовав свою группу головорезов, он займется тем, что знал лучше всего — разбоем и  детищем ХХ века — обычным рэкетом. Френк плохо ориентировался в истории и понятия не имел, что авторство в организации рэкета принадлежит вовсе не ХХ-му столетию — им занимались еще даже в Древнем Египте, а можно предположить  и раньше. Не важно, когда начался рэкет, а дело это, по мнению Френка, прибыльное и его он знал отлично. Джеффи уже подпал под его влияние — он же и будет его помощником и посредником. Основной частью плана являлось стать «добропорядочным налогоплательщиком», как он называл себя в прошлой жизни. Но тогда это было простым фарсом — вся полиция знала, кто он есть на самом деле — и подняться выше богатого мафиози ему не светило. Здесь же начиная все с чистого листа, он не хотел повторять ошибок молодости, а значит, все свои дела придется вести через посредников, т.е. своих заместителей. Их должно быть двое и каждый должен считать, что пользуется у шефа особым доверием. «Разделяя, властвуй!» Высказывание, об авторе которого Френк даже никогда и не слышал, тем не менее, не раз помогало ему вершить свои дела.

«Интересно, — думал Френк, — а у них есть какие-нибудь документы, подтверждающие личность?» Особенно его интересовала та часть населения, которая относилась к высшей касте властьимущих. Фотография и дактилоскопия пока еще неизвестны — на понимание этого хватало даже скудных познаний Френка, — а значит достаточно заполучить документы какого-нибудь знатного, но не очень богатого и известного, балбеса. А дальше, имея деньги, дело техники! Так думал Френк, не зная, что в обществе, в котором еще не появилось мегаполисов и огромного количества людей, все мало-мальски примечательные личности наперечет, а странствуя, берут с собой рекомендательные письма. Интуитивно, а интуицию Френк имел «звериную», он понимал, что его вторым помощником должен стать не мелкий воришка, наподобие Джеффи Хромого, а человек образованный, состоятельный и обязательно с положением в обществе, в которое так хотелось попасть Френку в виде «порядочного и честного гражданина».

Общий план готов, теперь действовать!

Выходя из сарая, Френк обратил внимание на старика Вулфри, мастерившего что-то в своей халабуде — иначе тот навес на четырех столбах назвать не получалось. Погода стояла чудесная — вся вода с неба вылилась еще вчера и, несмотря на ранний час и легкую дымку тумана над рекой, день обещал быть солнечным.

В лучах восходящего солнца дом и окружавшие его постройки выглядели намного привлекательней, чем вчера вечером. А может, сказывалось и хорошее настроение Френка, с которым он и зашел в дом. Опасения увидеть Джеффи лежащим в постели не подтвердились — постель, или то, что ею служило — оказалась пустой.

— Где Джеффи? — спросил он, подходя к мастеру, который в это время стругал доску.

Рядом стояло великолепного вида, но не законченное еще кресло — высокая спинка, резные подлокотники и грубые, но искусно сделанные, ножки — все говорило, что хозяином этого кресла будет человек не бедный.

— Еще утром куда-то ушел. Негодяй никогда не говорит куда уходит, он вообще, … — более приветливо, чем накануне вечером ответил старик, и хотел было поворчать на сына, но Френк перебил его:

— Как утром? А сейчас что?

— О, я вижу, вы не из здешних, сер, — манера разговаривать с рабочим людом свысока возымела результат — Вулфри добавил «сер», — наши люди встают с первыми петухами.

Чтобы расположить к себе Френк хотел было предложить помощь старику, но, услышав «сер», решил и дальше играть роль непривыкшего к физическому труду горожанина. Хотя запах свежевыструганного дерева его завораживал так же, как и запах сена,  и ему ужасно хотелось что-то сделать своими руками.

Еще мальчишкой отец его иногда брал с собой на мебельную фабрику, где работал мусорщиком и вывозил тачки полные стружек и опилок. Рабочие, в основном эмигранты, работали «на черно»  за треть платни и никакая служба охраны труда и профсоюзы на них не распространялись. Работа их ручная и тяжелая приносила хозяину огромные барыши. Когда случались редкие дни и папаша Френка выходил из запоя, то он всегда находил минутку для сына. Особенно малыш Френк любил бывать с отцом в цеху сборки. Где из отдельных деталей, ничего из себя не представлявших, получалось красивое, элегантное изделие. Там всегда пахло свеже обработанным деревом. Запах этот сохранился у него, как запах детства…

Френк стоял, как зачарованный, и смотрел на быстрые, точные и уверенные движения мастера. Ручные инструменты не претерпели со временем почти никакого изменения и потому тоже казались Френку знакомыми.

Стук копыт вывел Френка из плена воспоминаний детства — во двор въехал верхом Джеффи. Голова перевязана, глаза заплыли синяками, а больше ничего не напоминало о вчерашнем происшествии. «Поистине богатырское здоровье у этого малого», — с доброй завистью подумал Френк, смотря, как тот, привязав коня, прихрамывая, подходит к нему.

— Есть новости? — Френк протянул ему руку.

— Сегодня вечером будет встреча на том же месте.

«Хм! За годы ничего не изменилось — они тоже набивают стрелки в безлюдных местах», — отметил про себя Френк.

— Нам необходимо быть там раньше их и подготовиться к встрече.

— Это и хотел я вам сказать, сер. Они на вас очень злятся и требуют вернуть лошадей.

— Первое — ерунда! А о втором пусть забудут! — Френк постепенно становился прежним уверенным в себе мафиози.

— Но они грозили сжечь мой дом и подвесить нас за ноги в лесу. Если они не увидят своих лошадей, то даже не будут с нами разговаривать, а начнут с последнего — и висеть нам с вами в лесу.

— Что ж, они их увидят! Но, поверь, легче им от этого не станет, — Френк нащупал за поясом пистолет. — Правда, лучше твоим товарищам выслушать мои предложения. Кто у них за главного?

— Толстый Свивт. Иногда его называют Хряк, но лучше это не произносить при нем — из желающих его так назвать еще никто не выжил. Он метает ножи быстрее, чем думает.

— Ты уверен, что не привел за собой хвоста?

Джеффи удивленно посмотрел на Френка:

— Хряк все равно знает, где я живу…

— Тогда срочно на коней! И прихвати тех двух кляч — раз им так хочется на них посмотреть.

Предосторожность Френка не была напрасной — пятеро незнакомцев, тем временем, привязав коней поодаль от дома Джеффи, тайком пробирались в кустах, росших вдоль берега реки, к месту разговора наших героев. Стук копыт и вид удаляющихся всадников, ведущих на поводу по одной лошади, вот все что им  удалось увидеть и услышать.

Старший группы, тот самый Хряк, поднял руку и все тут же остановились:

— Что ж лошадок мы может и получим сегодня вечером, а может и нет. Но этот мерзавец взял все деньги, которые мои братики должны были отдать мне! Мои деньги! Вы слышите, болваны! Вас было семеро, а вы позорно убежали от одного невооруженного бродяги! И не рассказывайте мне сказки, что он мог вызывать гром и молнии, которые убили трех моих братьев и разбили голову Хромому.

— Но твои братья упали замертво, они и сейчас там лежат, если их тела не утащили звери…

— Чушь! Какие звери? Вы сговорились против меня! — продолжал бушевать все больше и больше главарь банды. — Я знаю — мой братик Арчи давно уже хотел стать главарем! Но у него кишка тонка.

Неожиданно он схватил левой рукой за горло одного из своих спутников, а правой выхватил нож, висящий у того на поясе:

— Может это ты предупредил Хромого о нашем визите? А?

Невнятно мыча от удушья, бедняга только и мог, что мотать головой:

— Э-э-э… Я не… не… — глаза его выкатились и налились кровью — нож, недавно принадлежащий ему самому, по рукоятку медленно вошел в живот своего хозяина.

Не утолив вспышки злости и жажды крови, Хряк безумными глазами уставился на остальных. Виды видавшие разбойники попятились назад. Кинься они все вместе на вожака — ему бы несдобровать, но среди них не было единства и согласованности. Оставшиеся двое из трех побывавших вчера в лесу сами видели, как у незнакомца трижды с грохотом вырвался из руки огонь, третий от них отстранился — он также, как и шеф, подозревал товарищей в зговоре.

— Значит так! Вы, слюнтяи, — Хряк обратился к парочке, побывавшей в лесу накануне, — отправляетесь в дом к Хромому и возвращаетесь со старым Вулфри. Если будет шуметь, пристукните его, но не на смерть — он мне нужен живой! А ты, Филя, присматривай за ними!

Когда трое мерзавцев удалились, Хряк поднялся на берег — теперь можно не прятаться. Он задумался, глядя, как медленно погружается в воду труп Кларка. Течение подхватило и перевернуло тело…

«Может Джеффи не догадался посмотреть в седельные сумки, — с надеждой подумал главарь банды. У него уже давно начались разногласия с братьями, а вчера они, забрав все его золото и прихватив для видимости четырех товарищей, отправились, как обычно, в лес. «Да, дорого мне обошелся визит к милашке Сюзи, — сокрушался про себя Хряк. — Если б я был вчера дома, то они бы не сумели утащить у меня из-под носа мое золото».

Милашка Сюзи была его последней пассией и он часто к ней наведывался, отсылая ее муже на «задание». Отослал он его и сегодня, но уже с ножом в животе. «Думаю, что смогу утешить молодую вдовушку, и она долго горевать не будет», — с самодовольной улыбкой, явно не вязавшейся с проплывающим мимо трупом, подумал толстый Свивт, по прозвищу Хряк. Это прозвище ему дали еще в детстве за необыкновенную схожесть его глаз и выражения лица со свиньей. Этот генетический признак был присущ и его сыну, а может и отцу, которого он никогда не знал. Люди поговаривали, что такие же «свинские глазки» были у одного странствующего монаха, частенько захаживающего к его матери «отпускать грехи». Правда это или нет, он не знал, как и не помнил мать, умершую при родах. Воспитывали малыша Свивта его братья, его старшие братья, до вчерашнего дня не отличающиеся ни умом, ни сообразительностью. И первое, и второе он унаследовал от отца, который явно не был общим с его братьями.

Тем временем двое искателей приключений подъезжали к месту их первой встречи. Привязав коней к дереву, Джеффи хотел подтянуть подпруги у одной из «двух кляч», как их окрестил Френк, когда взгляд его остановился на оттопыренной седельной сумке. Заглянув во внутрь, он оторопел — она была полна золота. Его реакция не осталась незамеченной Френком, который тут же заглянул во вторую сумку — в ней то же. Уже вдвоем они с удовольствием убедились, что и у третьей лошади, на которой ехал Френк, была звонкая монета.

Если б Френку не был так необходим Джеффи, то он сразу бы отправил его душу вдогонку за братьями Хряка, но ситуация складывалась так, что он нуждался в помощи напарника.

— Эти деньги пойдут на наше общее дело, — и после паузы. —  Но только не пойму — это, что они имели столько за один день или у них привычка была все свое носить с собой?

— Нее! — протянул ошарашенный Джеффи. — Видимо, мерзавцы грабанули собственного братца. Арчи давно поговаривал, что Хряк зарвался и надо его сместить.

— Ребята Хряка приедут той же дорогой, что и мы? — спросил Френк, связывая снятые сумки.

«Что-то мне не нравится этот взгляд», — подумал он, а вслух произнес:

— Перевесь третью сумку на свою лошадь и скачи им навстречу. Как только их увидишь, возвращайся ко мне, — приказным тоном произнес Френк.

Как ни хотелось ему расставаться с третьей сумкой, но необходимо проверить Джеффи. Содержимого двух сумок должно хватить Френку на долго — по весу в них около двадцати килограмм. А такой вес золотом в любые времена огромные деньги!

Джеффи ускакал по дороге, ведущей к дому. До вечера еще оставалось долго и Френк, сев на свою «богатую лошадку», шагом направился следом за Джеффи. «Все же лучше быть на открытом пространстве, — решил он, — а заодно и понаблюдаю за Хромым».

Как и велел ему Френк, Джеффи перед выездом из лесу спешился, спрятал коня в кустах и вскарабкался на дерево. Его босс, наблюдая за ним со стороны, остался доволен: «Похоже, малому можно верить».

Сидя на дереве, Хромой весь обратился во внимание и слух. Конечно же, он никуда с этими деньгами не денется — остаться без отца и без дома даже с такими деньжищами он не мог — все равно Хряк его разыщет, а во Франке чувствовалась сила и спокойная уверенность в себе. Да и встреча с ним ему уже принесла невиданное богатство. «Поживем, увидим», — решил Джеффи, всматриваясь в дорогу.

Солнце уже склонилось к закату, когда на дороге появились четыре всадника. Френк также их увидел, а через секунду запыхавшийся Джеффи выводил свою лошадь из укрытия.

— Будешь стоять все время у меня за спиной и смотреть в оба! — сказал ему Френк, когда тот подъехал к назначенному месту. — И перестань трястись — противно! — Френк протянул ему таблетку успокоительного. — На, проглоти — поможет! — видя, что Джеффи сомневается, проглотил ее сам, а вторую дал дрожащему от страха парню.

Учуяв приближение своих товарок, заржали лошади. «Надо будет завести себе пса, — подумал Френк. — В подобных ситуациях может пригодиться». Из-за поворота дороги выехали и остановились метрах в двадцати пяти трое всадников. В руках они держали арбалеты.

— Среди них нету Хряка, — шепотом сказал Джеффи

— Я с шакалами разговаривать не буду! Где Хряк? — выкрикнул Френк, держа в руке за спиной пистолет. — Или этот кусок свинины объелся желудей и сейчас валяется в грязи под дубом?

Найдя в сумках золото Хряка, мафиози из ХХI века понял, что договориться с ним не удастся и решил его сразу же «убрать». Но хитрая лиса где-то пряталась. Френк стоял возле дерева и в случае надобности мог укрыться за ним. Справа от него Хромой, слева поодаль привязаны лошади — обзор получался хороший.

— Смотри, чтобы Хряк нас не обошел сзади, — тихо прошептал Френк. Но Джеффи и так был само внимание.

— И эта свиная мода вами командует? — не унимался Френк.

Этого примитивная нервная система Хряка уже вынести не смогла:

— Никто не смеет так со мной разгова…

Раздался голос из-за кустов и в тот же момент прогремел выстрел. Корчась от боли, Хряк вывалился на поляну — пуля пробила ему правое плечо.

— Бросьте арбалеты и сойдите с коней, если хотите жить, — Френк воспользовался оцепенением трех бандитов и брал инициативу в свои руки.

После минуты нерешительных переглядываний они, отбросив оружие в сторону, спешились. Все это время Хряк истошно выл от боли, а точнее — визжал, как свинья. Готовясь к встрече, Френк зарядил пистолет разрывными пулями — и теперь рука у Хряка болталась на одной шкурке. Из разорванной артерии фонтаном била кровь.

— Помоги ему, а то смотреть тошно! — процедил сквозь зубы Френк.

Но помощь не понадобилась — толи от потери крови, толи от болевого шока, но Хряк вскоре затих.

— Идите медленно сюда. Отныне я ваш главарь. Все указания от меня будете получать через Джеффи. Да, Хромой! Принеси арбалеты и разряди их.

Френк отдал подошедшим разряженные арбалеты.

— Вопросы есть? — голос его звучал строго.

— Мы тут… это… ну-у-у! Это все Хряк, это он нас заставил… — вперебой бормотали бывшие подданные Хряка.

Сбиваясь и перебивая один другого, им все же удалось объяснить, что отец Джеффи находится в заброшенной избушке и что он цел и невредим, только немного помятый.

— С вас, ребята, входные! — спокойно добавил Френк. — Завтра принесете по пять золотых. И закопайте этого борова с его братками — уж больно падалью несет от них!

Была уже ночь, когда Френк и Джеффи привезли в дом избитого, но живого Вулфри. По дороге старик рассказал, что от него требовали каких-то денег, которые, якобы припрятал Джеффи.

Следующие две недели прошли в ознакомлении с местностью и изучением маршрутов передвижения курьеров и других обитателей замка местного сеньора. Одним из возможных вариантов плана его действий могла стать подмена им одного из многочисленных гостей, едущих на празднества, часто устраиваемые в замке. Однако выдавать себя за другого Френку было бы очень проблематично — знание этикета, манеры и многое другое, с чем ознакомиться, а тем более выучить за короткое время, мягко сказать, невозможно. От подмены пришлось отказаться, но сама идея попасть в замок в виде благопристойного человека засела ему в голову.

Как-то  раз, объезжая уже в который раз местность в сопровождении трех своих новых товарищей и Джеффи, внимание Френка привлекли фигуры всадников, появившиеся вдали из-за холма и направлявшиеся в сторону леса.

— Это люди лорда готовятся к предстоящей охоте, — пояснил один из спутников Френка.

Чтобы не привлекать внимания он распорядился придержать лошадей и остаться на краю леса под деревьями.

А тем временем, ничего не подозревающие о своих наблюдателях, прибывшие незнакомцы повторили такой же маневр, как и Френк — видимо, и они не хотели лишних глаз.

— Там за холмом проходит дорога, ведущая из города мимо замка сеньора, — пояснил Джеффи. — По ней раз в месяц проезжает фургон из замка в город. Но в какие дни не известно.

— Это почтовый фургон? — спросил Френк.

— Нет, почту возит гонец. А это, скорее всего, вассальная рента от сеньора, — последовал ответ. — Хряк давно к нему приглядывался, однако нападать на него побаивался — уж больно большая охрана.

— Но эти там под холмом на охрану не похожи. Мне кажется, что они что-то замышляют, — Френк внимательно всматривался в группу спешившихся всадников — что-то ему подсказывало, что они меньше всего занимаются подготовкой к охоте.

События, развернувшиеся позже, доказали правильность его предположений. Как только на холме появился фургон в сопровождении пяти закованных в железо рыцарей, ожидающие возле дороги присели на колено и приставили к плечу арбалеты.

— Похоже, что они собираются проделать нашу работу, — хмыкнул Френк.

Фургон отдаленно напоминал грубо сбитый ящик на колесах, но по некоторым деталям украшений можно было в нем распознать раннего пращура будущих изящных карет эпохи Людовика XVI. Дверцы этого намека на изящество украшал герб — судя по всему, пассажир творения раннего каретного ремесла был не простым человеком. Также можно предположить, что и багаж его сопровождающий, тоже представлял определенную ценность и не малую. Во всяком случае, эскорт из пяти рыцарей мог позволить себе не каждый, а только очень богатый и влиятельный человек.

В конце XI столетия в Англии установился уже феодальный строй, который развиваясь, тянул за собой и определенные взаимоотношения между людьми. Так, например: каждый человек должен был иметь своего господина, начиная от простого крестьянина и заканчивая королем. Тем более что единства Англии, как в настоящее время, еще не было, и каждое герцогство или провинция такие как Шотландия, Менс и Уэльс пользовались своей независимостью, сплачивая (а иногда и нет) свои ленные обязательства королю. А в таких случаях, как Шотландия, так и вовсе поставили своего короля. Однако эта «вольница» очень скоро, как и следовало ожидать, закончилась. Помог в этом нормандский герцог Вильгельм, который вторгся на территорию Англии с огромным (по тем временам) пятнадцати тысячным войском осенью 1066г. около порта Гастингса. Поводом к нападению на Англию послужило так называемое «завещание Эдуарда Исповедника», англо-саксонского короля, который был в близких отношениях с нормандским герцогом. Тут еще приложил руку Папа Римский, который дал завоевателю свое благословение в расчете подчинить папской курии английскую церковь. В состав войска входил сброд со всей Европы, жаждущий земель и добычи.

В результате вторжения английский король не смог отбить наступления франко-нормандцев, так как его войско, состоявшее из личной дружины и пешего крестьянского ополчения, значительно уступало тяжело вооруженной рыцарской коннице Вильгельма. Король Гарольд был убит. Вильгельм двинулся на север и окружил Лондон. Столица была вынуждена открыть ворота завоевателю, и «совет мудрецов» провозгласил его королем. При коронации Вильгельм принес клятву «соблюдать добрые обычаи короля Эдуарда», выдавая себя за прямого наследника последнего.

Однако прошло несколько лет, прежде чем король Вильгельм и его бароны, подчинили  себе всю страну.

Земли, не подчинившиеся  англо-саксонской знати, были конфискованы, а многие ее представители изгнаны из страны. На севере и северо-востоке Англии, где происходят наши события, (полоса датского  права) вспыхивали восстания, которые жестоко подавлялись. Кроме того участились набеги датчан. Население Англии обязано было платить датскому  королю налог под названием «датские деньги». Правда, ко времени,  описаному выше, государство  датского короля Канута распадалось, и Англия обретала постепенно опять независимость. Однако в цветущей долине  Йоркского графства еще по-прежнему существовала полоса датского права, а сборщики «датских денег» всё также с конвоем возили поземельный налог.

Именно эти денежки и вез столь дивного вида фургон, появившийся на вершине холма и спускающийся сейчас вниз прямо в руки прицелившимся арбалетчикам…

Уделив столько внимания исторической справке, хотелось бы еще отдельно остановиться и на арбалете. Как только арбалеты широко вошли на вооружение, они подверглись жестокой критике со стороны… церкви. Она их называла «оружием против человечества». Дело в том, что от стрелы, выпущенной из арбалета, не защищали никакие доспехи. Дальность и точность выстрела была ошеломляющая, которой впоследствии могло еще долго завидовать даже огнестрельное оружие. Единственным недостатком арбалета является низкая скорострельность, то есть большое время перезарядки. А в ранних арбалетах, в которых в качестве струны использовались бычьи жилы, была еще и зависимость от погодных условий — при сырой погоде жилы растягивались, и стрельба становилась невозможной.

Во всякий переломный исторический период появляется огромное количество людей выброшенных из своей привычной жизни, потерявших власть, деньги или подвергшихся политическим гонениям. Англия не была исключением. Толпы крестьян, бежавших после подавления восстания из своих деревень, были брошены на произвол судьбы. Некоторым удавалось как-то устроиться в городе, некоторые шли на военную службу наемниками. Но были, а их было большинство, и такие, которые выбирали «госпожу удачу». Шайки разбойников заполонили все крупные дороги, ведущие из одного города или округа в другой. Король периодически высылал войска для борьбы с разбоем на дорогах. На некоторое время это помогало, а потом все возобновлялось с новой силой. Бродячие рыцари, ненашедшие себе господина, которому можно было бы служить, также общей картины повсеместного разбоя не улучшали. Одним словом, путешествовать с деньгами и немалыми, взяв с собой только пять человек охраны, было высшей степени безрассудство со стороны ехавшего в фургоне вельможи. За что он и поплатился через несколько минут.

Выпущенные из арбалета стрелы, со звоном вырвались на свободу и через мгновение нашли себе снова укрытие в груди, пяти сопровождавших фургон рыцарей. Нечего и говорить, что доспехи и кольчуги под ними мало помогли беднягам. Упав с коня рыцарь, даже если он только ранен, без посторонней помощи встать на ноги практически не мог, а не то, что со стрелой в груди. Но упало только трое из пяти — все ж таки доспехи смягчили удар, а возможно, что  и стрелки не все оказались меткими. Как бы то ни было, а двое оставшихся в седлах, вонзив шпоры в бока своих коней, помчались в сторону стрелявших. Времени на перезарядку уже не было. Даже раненые два рыцаря против пятерых практически уже безоружных горе арбалетчиков, оказались той лавиной, которая смела бы и затоптала обидчиков, будь она на открытой местности, но в  рощице конница бесполезна… и еще две души вырвались наружу из закованных в железо тел, прихватив три из кожаных костюмов арбалетчиков. Как бы ни быстро все произошло, но этого времени было достаточно, чтобы опытный кучер взмахнул бичом и пустил вскачь четверку везущих фургон лошадей. С бешеной скоростью, обезумевшие от постоянных ударов бича животные неслись прямо на наших приятелей, уже успевших сесть на коней.

— Ребята, займитесь фургоном, — крикнул Френк, несясь галопом в сторону рощицы, — а я разберусь с конкурентами!

Он хотел перестрелять их пока они не сели на коней. Но не все в жизни выходит, как хочешь. От места, где спрятались арбалетчики, Френка отделяло метров пятьсот и к тому же скакать пришлось на гору — этого времени вполне хватило, чтобы ничего не подозревающие арбалетчики успели вскочить на коней, где у них были запасные арбалеты, и заметить несущегося на них Френка.

Первая стрела пробила ему левое плечо, вторая попала в грудь коню… Падение смягчил высокий вереск, на который так богаты английские поля. Это чудо природы, которое вполне можно назвать «травяным морем», спасло ему жизнь дважды: первый раз при падении, а второй — дало на несколько секунд укрытие, которых вполне хватило, чтобы достать пистолет и выстрелить. Френк был отличным стрелком, но скачка и падение сделали свое дело — вместо всадника он попал в коня. Френк нажал на курок во второй раз, целясь с двух рук во второго, летящего на него всадника. И тут осечка… Удар по голове чем-то тяжелым оглушил Френка. Сильный встречный ветер унес и приглушил звук выстрела, который своим грохотом и последствиями в другой обстановке, скорее всего, испугал бы противника. Но не сейчас.

Не зная о существовании сообщников Френка, (они и фургон скрылись за лесом), единственный уцелевший арбалетчик, приняв Френка за убитого и нисколько не заботясь о судьбе лежащего без сознания своего товарища, не останавливаясь, поскакал за фургоном — зайдя так далеко в своих действиях, он не собирался отступать. Догнать тяжелый фургон на свежей, отдохнувшей лошади не составляло особого труда. Да и кучер особого сопротивления не окажет. Так он думал, не зная, что фургон уже остановлен, кучер убит, а пассажир связан. Можно представить его удивление, когда за поворотом дороги он увидел стоящий фургон. В следующую минуту его грудь пронзила острая боль, и он упал без сознания.

— Э, а малый живучим оказался, — сказал Джеффи, толкая лежащее тело ногой. — Эй, приятель, а где наш дружок? — спросил он, видя, что лежащий приходит в себя.

Волевое лицо и плотно сжатые губы, давали ясно понять — ни о каком разговоре не может быть и речи.

— Филл, скачи к той роще и сам все выясни, — принимая командование на себя, распорядился Джеффи. С этими словами он с силой вырвал стрелу из груди умирающего. Тело вздрогнуло и застыло. Еще одна душа освободилась от оболочки…

— Джеффи, не будь дураком! Зачем нам этот Френк? Во, посмотри, сколько денег в этом сундуке!

— Джек, ты всегда был тупицей! И что же ты собираешься делать с этим добром? — глаза Джеффи заблестели серым металлическим огнем. — Через неделю тут будут королевские войска. И без головы, как у Френка, нам не сдобровать. Если ты только появишься с такими деньгами где-нибудь, тебя тут же сцапают. А Френк — сразу видно, благородных кровей и образованный — нам надо его держаться.

— Хромой дело говорит, — вмешался в разговор белобрысый толстячок по имени Олаф — он сам был издалека и поэтому поддерживал чужестранцев.

— Хватит разговоров! Садись, Олаф, за кучера, а мы с Джеком в фургон. Разворачиваемся и едем за Филлом — мне сердце подсказывает, что с Френком что-то не так.

Подъехав несколько сот метров, они увидели за поворотом дороги склонившегося над лежащим Френком Филла:

— Живой, живой! Только голова развалена и, похоже, глаз выбит. Я не уверен — все так залито кровью, — сказал подбежавшим товарищам Филл.

— Мы его сами не выходим — надо ехать к знахарке. Я знаю, где она живет. Старая бестия хороша в этих делах, — сказал Джеффи, перевязывая Френку голову.

— Но, говорят, там заколдованное место. И она может порчу навести. Да и через болото дорогу не найти…

— Джек, тебе все не так! Вспомни, как ты трусился, когда Френк завалил твоего дружка Хряка. Забыл? А ведь он мог тогда и тебя порешить! Но не сделал! Так будь ему за это благодарен и закрой рот, — сказал толстый Олаф.

— Хряк мне был таким же дружком, как и тебе. Кстати, Френк и тебя мог тогда прикончить своей штукой с огнем, — не унимался Джек.

Тем временем Джеффи закончил перевязку. Френка осторожно подняли и перенесли в фургон, где все еще сидел связанный пассажир, изо рта которого торчал огромный кляп.

— Эй! Джеффи. Зачем нам возиться с этим типом? — спросил вечно недовольный Джек, показывая пальцем на трясущегося от страха пассажира. — Разреши я его кольну под ребро — страсть, как не люблю этих вельмож! — И не дожидаясь ответа, достал нож и уже занес руку над беднягой. Но Джеффи спокойно взял его за руку и сжал ее:

— Ты всегда был болваном!  Он нам еще пригодиться. Френк говорил, что хочет выкрасть какого-нибудь богатенького, а этот как раз что надо!

Секунду они стояли неподвижно, потом рука Джека расслабилась, и Джеффи отобрал у него нож.

— Становись сзади на подножку фургона, Джек. Олаф будет править, а мы с Филлом сядем тут внутри, — сказал он, доставая кляп изо рта пленника. — Еще задохнется.

Пленник, которому на вид было лет шестьдесят, благодарно закивал головой.

— Я гофорить фам спасибо, — старик говорил с сильным акцентом. — Фам за меня могут хорошо платить.

— Об этом потом, — был короткий ответ Джеффи, который вступив в права помощника Френка, менялся на глазах — пропали неуверенность и нерешительность, уступив место ответственности за принятое решение и людей, которые сейчас от него зависели.

Весь день, ночь и следующий день они ехали лесными дорогами. Дороги были ужасны — местами приходилось объезжать овражки и лощины, где фургон не мог проехать. Если бы не раненный Френк, который все время бредил и просил в бреду какого-то Смита вернуть его пальцы, дорога отняла бы на много меньше времени и сил. Но состояние Френка все ухудшалось и приходилось торопиться, невзирая на качество дороги. Джеффи и Олаф по очереди дежурили возле больного, им помогал и барон Хансен. Так звали их пленника, которого развязали, как только заехали достаточно далеко в лес. Старик оказался, в общем-то, безвредным, а оправившись от первого испуга, он понял, что пока Френк болеет, ему опасаться нечего, так как на него главарь банды имеет кое-какие виды. По-английски старик Хансен изъяснялся довольно сносно, зато оказалось, что Олаф великолепно говорит по-датски. То достоинство, с которым держался старик, вызывало уважение у его похитителей. Джек приутих, но на всякий случай Джеффи велел Олафу присматривать за бароном и Джеком. К вечеру следующего дня вся группа остановилась на маленькой полянке — дальше ехать стало невозможно — колеса фургона вязли в мокром сыром грунте. Лошади начали храпеть и отказывались идти дальше — все указывало на близость болота.

— Я же говорил вам, что это дурное место, — отозвался Джек, не проронивший за всю дорогу ни одного слова.

— Место дурным делают люди, — философски спокойно ему ответил Джеффи. Однако было видно, что и ему здесь не по себе. — Ночевать будем тут. А утром вырежем лаги, сделаем носилки для Френка и двинемся через болото. Я знаю эти места!

Последней фразой Джеффи солгал — он никогда не был в этих местах. Дорогу ему рассказывал его отец, который побывал здесь, когда малыш Джеффи упав с лошади, сломал себе ногу и сильно ушибся. Тогда-то папаша Вулфри и отправился за снадобьями для сына к знахарке. Он говорил сыну, что еще тогда знахарка уже была немолодой женщиной…

Утром, как Джеффи и намечал, все занялись подготовкой к переходу через болото. Проблема возникла только с лошадьми — умные животные, подчиняясь инстинкту, не хотели заходить в болото, и их приходилось постоянно принуждать к этому. Привыкшие к послушанию лошади вскоре смирились со своей участью и уже через часа полтора безропотно следовали за своими хозяевами. Возле фургона остались только Олаф и барон. Последний просто бы не вынес такого тяжелого перехода по болоту, где иногда приходилось идти по пояс в воде. А Олафа пришлось оставить, чтобы присматривать за стариком и сундуком в фургоне, с которого из предосторожности Джеффи снял одно колесо и смастерил из него носилки для Френка. Он продолжал бредить, бормоча непонятные окружающим странные слова, и просил какого-то Смита вернуть его обратно. Будь спутники Френка полюбопытней и посообразительней, они могли бы о чем-то догадаться, а пока они еще больше убеждались, что рыжий детина человек не местный, приехавший из далекой страны и переживший в жизни сильное потрясение…

Чередуясь между собой, наши путники постепенно приближались к цели. Через три часа передвижения по болоту они заметили торчащие из воды вехи — это и были метки, по которым следовало идти дальше. Еще через некоторое время вдали за появившимися редкими деревьями их взору предстал домик, что и было целью их пути. А вышедшая им навстречу сгорбленная старуха дала понять, что домик обитаем.

В другой ситуации старая Беатрис могла бы испугаться непрошенных гостей, но не сейчас. Вид больного человека на носилках красноречиво говорил о цели визита. Да и возраст, который она давно уже забыла, научил ее ничего не бояться и ничему не удивляться. Единственным ее беспокойством была восемнадцатилетняя правнучка — она со дня на день должна была вернуться домой и принести всякие корешки, травы и необходимые им некоторые продукты.

— С чем пожаловали? — дребезжащий старческий голос не выдавал никаких эмоций.

— Надо вылечить нашего главаря. Мы тебе заплатим, — ответил Джеффи.

— Не нужно мне вашего золота — мне его здесь негде тратить. С миром пришли, с миром и заходите.

Промокшие и озябшие путники расположились внутри чистой, аккуратной избы. Всюду висели сушеные травы, на полочках стояли коробочки и мензурки из металла или керамики; в очаге горел огонь, а на плите что-то варилось, испуская непонятный дурманящий запах. Старуха наклонилась над лежащим Френком. Для него она предоставила топчан застеленный матрацем с соломой или сеном. Одного взгляда опытной знахарке было достаточно, чтобы определить, что с Френком и чем можно ему помочь.

Старая Беатрис провела рукой над больным, не касаясь его, и при этом что-то пробормотала. Через минуту Френк уже открыл глаза: «Где я?» — тихо, едва шевеля губами, прошептал он.

— Дома, сынок, дома! — ответила она, вливая ему в рот из блюдечка какую-то жидкость.

В тот же момент глаза Френка округлились, он дернулся, голова откинулась назад, спина выгнулась дугой. Через секунду он обмяк и закрыл глаза.

— Ты что натворила, старая ведьма? — накинулся на нее Джеффи.

— Будет жить твой главный! Успокойся, — прошамкала беззубым ртом старуха. — Послушай, сердце бьется! Его душе покой нужен — она чужая у нас здесь. А тело у него крепкое. Я сейчас еще ему пластырь из мякоти подорожника с клевером на плечо наложу. К концу месяца будет ваш товарищ как новенький.

Все еще не веря ее словам, Джеффи наклонился над грудью Френка — старуха не обманула — впервые за последние дни Френк дышал тихо и спокойно.

— Принесите воды и поставьте  на плиту, — в старческом голосе Беатрис прозвучали командные нотки.

Лечить людей стало ее призванием. Еще молодой девочкой она заметила, что может снимать боль, просто приложив руку. Знание о травах она получила от своей матери, а та от своей. Искусство врачевания травами она передала своей дочери и внучке, а теперь обучает и правнучку. И дочь и внучка умерли при родах — Беатрис была бессильна что-либо сделать — такова, значит, их судьба. А вот малышка Гертруда отличалась с детства завидным здоровьем, и жить ей очень долго. Может, даже больше, чем самой Беатрис, которая не могла объяснить, как ей иногда удается предсказывать будущее. Но те видения, которые она видела из жизни Гертруды, повергали старуху в изумление…

Следующие две ночи Френк провел на границе жизни и смерти. Глаз он хотя и не потерял, но лицо было изуродовано. Постепенно здоровье возвращалось к нему. Несколько раз его ребята ходили через болото к Олафу с бароном, а также поохотиться на дичь, которой было здесь вдоволь. Дорога через болото оказалась не такой трудной и «мокрой», как показалось им в начале — вернувшаяся Гертруда, правнучка Беатрис, показала им намного лучший путь, по которому даже барон Хансен смог пройти без особого труда.

В один прекрасный, погожий солнечный день Френк уже так окреп, что сам встал и вышел на двор из дома. Он чувствовал себя так, будто вновь родился. Все дни пока он боролся со смертью, за ним смотрели старуха и Гертруда, но, как только он стал поправляться, знахарка отправила девушку опять в лес, якобы заготавливать лечебные травы. Она чувствовала, что судьбы Гертруды и Френка каким-то образом пересекутся, однако случится оно намного позже и ничего хорошего не принесет. Беатрис рассказала девушке о своих опасениях.

— Бабушка, что ты! Я никогда не влюблюсь в этого старого урода! — с улыбкой, покраснев, ответила Гертруда.

— Ой, детка, не любви я твоей боюсь! Тут что-то другое, а что я не могу объяснить. Лучше иди в лес — тебе там есть где жить — и возвращайся лишь тогда, когда наши гости уберутся восвояси…

— Скажите, мем, — Френк с почтением обратился к своей спасительнице, — где та девушка, что меня лечила все эти дни?

— Ушла в лес, — сухо ответила старая Беатрис, всем своим видом показывая, что разговор на эту тему закончен. — Она со мной тут не живет.

В это время вернулись его товарищи, и все внимание переключилось на выздоровление Френка. До вечера они обсуждали  с Джеффи план будущих действий.

Френк остался очень доволен беседой с бароном Хансеном, странным только показалось желание последнего переговорить с ним наедине — ведь они и так разговаривали только вдвоем. «Возможно, он неправильно выразился, — решил Френк. — Надо будет попросить Олафа переводить их разговор». Френку действительно показалось, что старик сам хочет сделать ему какое-то предложение.

— Олаф, иди сюда! Барон мне что-то говорит, но я его плохо понимаю. Переспроси у старого, что такого он хочет мне сообщить, — следуя своей привычке, Френк решил сразу переходить к делу.

— Он предлагает вам, сер, сотрудничество, — ответил толстяк Олаф после короткого разговора с бароном. — Но подробности хочет сказать, когда мы отсюда выберемся и вы останетесь с ним вдвоем.

— А, что ему мешает здесь и почему вдвоем?

— Я хотеть показать фам один документ, но он нет здесь. Он у меня мой дом.

— Э, нет! Хитришь, барон. В твой дом идти не хочу — я из него не выйду.

— Нет, фы не понимать. Мой дом в Англии, он пустой я там жить сам. Фы сможете проверить, — продолжал разговор барон, уже не пользуясь переводчиком. — Олафсен есть славный малый — фы можете взять его с собой. Я фас уже не бояться.

Интуитивно Френк чувствовал симпатию к этому старому чудаку, который хотел сделать своим похитителям интересное предложение, пригласив их в свой пустой дом. Но именно это последнее и настораживало больше всего Френка.  Барон словно прочитав мысли Френка, ответил: «Эти деньги в фургоне не мои — я их должен был отдать мой король Канута. Но он уже слабый. На его место скоро приходить новый король. Я не хотеть возвращаться Дания, я хотеть остаться Англия. И фы мне нужны для помогать».

Глаза Френка расширились от удивления и заблестели — похоже, это и есть та «золотая рыбка«, которую он так искал.

— О какой помощи вы говорите, барон? — Френк взял себя в руки, собираясь выяснить подробности.

— Те люди там, на холме — это быть мои люди. Я сам их нанять, чтобы они делать вид нападения. Теперь фы понимать?

Бывший мафиози с трудом удержал улыбку — выходит, что старый пройдоха сам хотел загрести эти денежки и имел сообщников; а теперь уже в своих настоящих грабителях ищет союзников, столь необходимых ему в чужой стране.

— Я начинаю вас, барон, понимать. Но ваше предложение надо подробно обсудить, — осторожно ответил Френк. Он не зря и любил, и хорошо играл в покер: умение блефовать и скрывать свои истинные мысли и намерения не раз помогало ему в его неспокойной жизни.

— Для этого я и хотеть поговорить с фами у меня дома  и показать фам один документ.

— Но почему дома? Я опять перестаю вас понимать!

— Этого я сказать сейчас не могу. Все, что я могу сейчас говорить — это то, что мне нужна фаша помощь. Меня дома могут ждать люди моего короля. Я не хотеть рисковать. Теперь понимать?

— Так, так, так… — протянул Френк. Наконец-то дело прояснялось. Ему нужна охрана — это понятно, но причем тут документ и почему он не может, или не хочет, о нем говорить сейчас. — Ладно, бог с ним с этим документом, а с остальным ясно! Только необходимо оговорить технические стороны вопроса.

— Это мы можем начинать и сейчас, — был ответ барона.

Через пару дней Френк уже так окреп, что мог сам без посторонней помощи совершить весь переход к фургону. Все время до перехода и всю дорогу назад они  обсуждали возможные варианты. Сложность операции усиливалась тем, что для пущей видимости барону было нужно сопровождение пяти рыцарей — если он появится в своих местах без соответствующего сопровождения, то может вызвать преждевременные подозрения. Шпионы короля Канута есть, как он утверждал, везде. А его дом находится на самом северо-востоке Англии, что в трех-четырех днях пути от места их первой встречи. Доспехи рыцарей стоят целого состояния, тем боле должны быть именно те, которые были — украшенные гербами своих владельцев — объяснял барон. Одна надежда, что за прошедшее время, а это почти месяц, их никто не растащил.

Джеффи успокоил Френка, что если даже кто-то из местных, найдя труппы рыцарей, и помарадерствовал, то доспехи можно будет выкупить.

Так оно и произошло.

А план был прост. Самая трудная часть работы — это ее начало. Начало оказалось успешным — доспехи у них были! Оставалось только научить простых крестьянских парней Джеффи, Олафа, Филла и Джека во главе с Френком ходить в этих доспехах. Сама езда в доспехах верхом на коне не такое уж и легкое занятие, но ходить намного сложнее… Элементам фехтования на мечах предложил обучить всех старый барон, но, взяв в руки тяжелый меч, сразу отказался от этого занятия.

— Я слишком стар для этого! Будем надеяться, что до схватки на мечах не дойдет…

— Мы тоже будем надеяться, — с горькой улыбкой ответил Джеффи.

Волнение у Френка вызывало поведение Джека. Если бы не необходимость быть впятером, он давно бы избавился от него — парень стал неуправляем, а своими разговорами постоянно шел наперекор. Случай представился сам собой. Как-то возвращаясь в их лесной домик, в тот самый, где когда-то томился побитый папаша Джеффи, Френк услышал разговор — говорили Джек с Филлом.

— Мы вполне можем обойтись без Френка. Зачем он нам нужен? — говорил Джек.

— Ну, мы без него не разберемся сами. Да и барон хочет непременно что-то показать Френку, — туповатый Филл обладал завидной верностью собаки, которая никогда не предаст своего хозяина.

— Будь главарем я, барон бы точно также хотел бы иметь дело со мной.

— Если бы главарем был ты, Джек, барон бы уже давно отправился к своим датским праотцам, — логично заметил Филл.

— Зато мы бы уже давно поделили денежки из фургона, а так всем заведует этот чужак Френк. Говорю тебе, его нужно прикончить! — Джек, видимо, не первый раз поднимал этот вопрос.

Стоя за дверьми, Френк слышал весь конец разговора, и ему было интересно, что ответит Филл. В этот момент решалась дальнейшая судьба и Филла тоже — относительно Джека Френк ухе принял решение, но хотел сделать это тихо.

— Ты, что не говори, а мне Френк нравится, и молчать я не буду. Если тебе аж так не хочется быть под его началом, то просто уходи…

— Филл, ты самая тупая скотина! Я отсюда уйду только со своими денежками! И с твоими тоже! — произнес Джек, выхватывая нож, но ударить им Филла не успел. Френк одним прыжком подскочил к нему сзади и нанес сокрушительный удар ногой в голову. Джек, как стоял, так и отлетел в сторону. Работу докончил Филл метким броском ножа…

Запыхавшийся Френк и спокойный, как удав, Филл пожали друг другу руки. Потеряв напарника, они приобрели себе друга. Но теперь нужно искать не только кучера для фургона, но и пятого рыцаря, а времени почти не оставалось.

На роль кучера решили уговорить отца Джеффи, папашу Вулфри. Но неожиданно тот сам заявил им,  что хочет облачиться в доспехи, дескать, всю жизнь мечтал, а вот теперь объявился случай. Кучера нашли в городке, который просто нанялся выполнять свою работу и, не задавая лишних вопросов, взял аванс и отправился в трактир его пропивать. Наутро с больной головой и подбитым глазом он уже сидел на козлах и ждал своих хозяев.

Из предосторожности золото из фургона переложили в тайник, который Френк и Джеффи оборудовали в лесу заранее. Также свою долю получили все участники нападения, а напоследок Френк собрал всех и объявил, что по окончании операции гонорар будет удвоен. На такой мажорной ноте они и отправились в путь.

В дороге никаких приключений у них не произошло. Фургон в сопровождении кавалькады рыцарей, поскрипывая колесами и раскачиваясь в такт движению, продвигался вперед  не привлекая к себе особого внимания и не вызывая подозрений у встречающихся путников. К вечеру третьего дня на горизонте появились облака, и погода явно собиралась испортиться. Хансен успокоил всех своих спутников, объяснив, что они уже почти приехали и вскоре покажутся постройки города.

Процедура въезда в город также не отняла много времени — у барона были все необходимые сопровождающие письма. К тому же пара брошенных небрежно монет укрепила мнение стражников, что персона, путешествующая в фургоне, является солидным и важным человеком. И теперь начиналась основная часть операции, о которой так переживал и волновался барон Хансен —  следовало выяснить: есть ли кто в доме барона кроме прислуги.

— Вы не говорили мне, что в доме будет прислуга, — насторожился Френк.

— Пустяки — это старый дворецкий, он служил в нашей семье, когда я еще был ребенком, — спокойно ответил барон. — Без его помощи мне не обойтись.

По предложению датчанина кавалькада всадников и фургон проследовали сперва на постоялый двор — дать отдых измученным лошадям и подкрепиться силами, не привлекая особого внимания.

Приветливый хозяин постоялого двора очень обрадовался прибывшим гостям — его чувство торгаша подсказывало ему, что от новых постояльцев пахнет деньгами.

— Эй, тащи все лучшее для нас и отменный корм лошадям! — распорядился Джеффи, лучше разбирающийся в правилах поведения в подобных местах, чем Френк.

Вслед за этим, в подкрепление сказанного, хозяину в руки полетел туго набитый кошелек. Расплывшись в подобострастной улыбке, тот, ловко подхватив его, поклонился и уже через секунду отдавал распоряжения подбежавшему к нему мальчишке.

Утолив первый голод, путники тихим голосом приступили к обсуждению плана дальнейших действий. Все сошлись на мнении, что следует отправить Олафа на разведку. Прикинувшись простым посыльным, он должен будет поинтересоваться на датском языке, есть ли господин барон дома. Сам же Хенсен в сопровождении Френка и Филла в это время, переодевшись в простых горожан, будут стоять поодаль, и наблюдать за происходящим. Если двери откроет старый дворецкий, то Олаф передаст ему незаметно записку от барона. Если же кто-либо другой, то это значит, что худшие опасения барона подтвердились…

Как решили, так и поступили. Когда Олаф стучал в двери красивого особняка, вдали от дома трое горожан зашли в лавку булочника. Чтобы не вызывать подозрений, им пришлось купить у него кое-что. Все время старший из них наблюдал за улицей.

Дверь Олафу открыл молодой парень лет пятнадцати: в этом случае Олаф должен был передать специальный пакет, подписанный бароном Хенсеном, якобы для передачи самому королю. Эту хитрость придумал барон, чтобы выиграть время и усыпить бдительность своих соотечественников.

Особняк его на самом деле представлял собой торговое представительство Дании на северо-восточном побережье Англии и формально являлся собственностью и территорией датского короля, берущего налог с населения Англии — те самые «датские деньги», которые должен был привезти барон Хенсен.

Открывший двери мальчишка, прежде чем взять протянутый ему пакет, осмотрелся по сторонам.

— Когда ты видел барона? — услышал Олаф старческий голос из-за спины юнца. Олаф всмотрелся во мрак дверного проема — высокая, тощая и сгорбленная фигура говорящего точно совпадала с описанием барона. Чуткий слух Олафа уловил звуки шагов в доме.

— Пять дней назад, — ответил, как учил его барон. — И все это время я спешил, как мог, — добавил Олаф, переходя на датский язык.

Эта фраза являлась паролем для старого дворецкого. Теперь он ждал ответа. В случае если старик ответит: «В таких переездах все зависит от доброго коня» — будет означать: «Можно заходить, в доме свои люди». Любой другой ответ — опасность. Но ответа Олаф так и не дождался — юноша, спросив не передавал ли барон что-либо на словах, собирался закрыть дверь, когда за спиной у Олафа раздались крики, грохот, скрежет гнущегося металла и в дом врезалась огромная повозка, груженная тюками. Повозка перевернулась, возница выпал и, чертыхаясь, принялся распрягать запутавшихся лошадей. Вокруг начала собираться толпа. Олаф подставил ногу, мешая юнцу закрыть дверь, но парень и не собирался их закрывать — в горле у него торчал по рукоять нож, метко брошенный Филлом, которому Олаф успел подать знак. Горе возницей, устроившим такой переполох, оказался не кто иной, как папаша Вулфри. А через секунду пятеро наших авантюристов во главе с бароном, который указывал дорогу, лихо расправлялись с тремя охранниками, выскочившими в холл первого этажа.

Старый дворецкий, закрыв входные двери, целовал руку барону:

— Там наверху, у вас в кабинете, еще двое солдат и герцог Калгрем, — переходя от волнения на старческий фальцет, поспешил сообщить барону верный слуга.

— Как? Сам Калгрем! — удивился барон Хансен. — Это же лучший фехтовальщик королевства!

— Это мы еще посмотрим, — Френк опять чувствовал себя молодым налетчиком, — кто из нас выйдет победителем.

На лестнице послышались шаги и трое солдат в легких датских доспехах появились в проеме, ведущем наверх. Ими занялись Олаф с Филлом, которым очень помог мастер Вулфри, метнув в голову самого огромного детины бронзовый подсвечник. Судя по тому, как верзила сразу рухнул на пол — рука у старого столяра еще не потеряла былой силы. Френк с бароном как раз собирались подняться по лестнице в кабинет, успокоившись, что перевес сил равный, как до слуха Френка донесся крик Джеффи, наблюдающего за улицей.

— Френк! К нам приближается конный отряд городских стражников!

— Барон, берите вашего дворецкого, откройте стражникам двери и убедите их, что в доме все в порядке! — властно сказал Френк — входить в конфликт с городскими властями не входило ни в чьи планы.

Времени на рыцарские турниры уже не оставалось, и Френк достал пистолет…

Аналогичная, как и у товарищей по оружию, судьба постигла и лучшего фехтовальщика датского королевства — его душа также вырвалась из плена бренного тела…

В доме стояла полная тишина, когда послышался стук в двери. Кряхтя, охая и шаркая ногами, старый дворецкий открыл дубовые двери; за спиной у него стоял на вид совершенно спокойный барон Хенсен.

— Что вам угодно?

— Нам передали, что на ваш дом, монсир, совершенно нападение… — увидев спокойного хозяина дома, замялся сержант городской стражи.

— Никакой нападать не было, — ответил барон, прикрывая ногой пятно крови на полу. — Это какой-то олух  въехать свой тачка на мой дом.

Действительно возле дома лежала перевернутая повозка, и стояли две распряженные лошади.

— А где виновник происшествия? — спросил дотошный сержант.

— Он разбить себе голова, и я велеть Карсону делать ему первый помощь, — с этими словами  он обернулся к дворецкому. — Иди, займись беднягой. Чего развесил уши? Я сам закрою двери, — и уже обращаясь к сержанту. — Я обязательно передам фашему руководству благодарность за фаша работа. Как фаша имя?

Щеки сержанта надулись от удовольствия, что его будет хвалить перед начальством такой человек, как барон Хенсен — торговый представитель датского короля. И хотя с приходом на Английский престол Вильгельма влияние Дании уменьшилось, жители северных и северо-восточных территорий по-прежнему в датчанах видели не только завоевателей, но и своих господ.

«По-крайней мере доброе слово простому служаке не повредит», — так подумал наш сержант, уже совершенно не интересуясь поводом своего визита.

— Сер, я всегда к вашим услугам! — ответил он и, гремя шпорами, отправился восвояси.

Вернувшись в холл, барон обратился в Френку:

— Я просит фас подняться в мой кабинет.

Люди Френка тем временем занимались уборной помещения, уничтожая все следы схватки. Ими руководил дворецкий Карсон.

— Ну, я жду ваших объяснений, — сказал Френк. Когда они с бароном вошли в кабинет.

Барон, молча, подошел к стенному шкафу, повернул одну из книг и полка, бесшумно отодвигаясь, открыла проход в еще одно помещение.

— Вот, возьмите и прочитайте, — Хансен протянул Френку свиток с огромной сургучной печатью.

Френк взял в руки поданный ему документ, первая часть которого была написана, видимо, по-датски, а вторая, соответственно, по-английски. Из текста следовало, что барон Хенсен (далее следовало множество его титулов и регалий) сим документом дарит, принадлежащий ему в Англии, в Йоркширском графстве, особняк своему сыну Кунару (далее титулы). Документ был оформлен по всем правилам тогдашних законов — в этом Френк не сомневался.

— Но какое отношение этот документ имеет ко мне? — Френк начинал вскипать. — Устроить этот маскарад с переодеванием в рыцарей, налет на особняк и восемь трупов для того, чтобы узнать, что вы свой дом подарили сыну? Объяснитесь, если хотите отсюда выйти живым!

— Мой сын умереть три месяца назад, — глаза барона подернулись слезой, — но об этом кроме меня и Карсона никто не знать.

Барон замолчал — глубокое дыхание и прерывающийся голос выдавали его волнение. Френк молча ждал.

— Я уже стар, у меня кроме сына Кунара никого не было… Черная оспа забрала его у меня… О! Все эта проклятая Англия! Я забирать его сюда, чтобы жить здесь. Наш король хотеть убить меня, — от волнения акцент барона усилился. У Френка кончалось терпение, но он решил не перебивать старика.

Барон замолчал, чтобы перевести дыхание. Через минуту продолжил: «Как я сказать, у меня сейчас ничего нет кроме этого дома. Я предлагать фам имя, титул и дом моего сына в обмен за половину золота, которое фы отобрали у меня. Сына не вернешь, но можно купить фаша помощь. Фы возвращать мне мое золото, я представлять фас в Англии, как своего сына. После чего наши пути разойдутся, если фы того захотите. Если нет, то у меня есть еще предложение, но об этом потом».

Френк ошарашено смотрел на старого барона — он мог ожидать что угодно, но не подобного предложения. Барон, тем временем достав из шкафчика графин, налил два кубка вина и протянул один Френку. Френк машинально взял протянутую посуду, посмотрел в глаза Хенсену и увидел взгляд старого, усталого, брошенного всеми человека и немую мольбу о помощи…

— Если я соглашусь, то что будет вашим следующим предложением? — мафиози понимал, что нужен барону, но цена, которую платил старик, была слишком высока, и это настораживало.

Всю свою жизнь Френку приходилось рисковать, риск стал для него, как допинг для спортсмена — адреналин бурлил в его жилах, заставляя сердце биться быстрее. Но сейчас риск был в неизвестности. Френк попал в эпоху интриг и дворцовых переворотов — так ему казалось — и не хотел стать винтиком в чужой игре и в чужих руках. Однако предложение стать бароном и сыном знатного сеньора перевешивало осторожность и голос интуиции.

— В случае отказа, я буду просить фас убить меня. Лучше фы и сейчас, чем слуги мой король вскоре.

— Так вы, барон, предлагаете мне возглавить вашу службу охраны? — от волнения Френк выражался привычной для него терминологией.

— Нет, охранники стоять у ворот! Мне нужна от фас помощь, как если бы фы были мой настоящий сын.

— Да, да, понятно! — Френк на несколько минут замолк, подумав, что это, в принципе, то же самое, что и начальник охраны. — Я согласен! Можно попробовать!

Они выпили вино, которое приятным теплом растеклось по жилам. В кабинет зашел дворецкий:

— Подавать ужин, сер? — вопрос прозвучал обыденно и привычно, словно бы полчаса назад никакой бури не бушевало, а в подвале не лежали восемь трупов.

— Накрывай в зале — у нас сегодня праздничный ужин! — ответил барон, наливая по второму кубку.

Через полчаса, сидя в огромном зале с выходом на террасу внутреннего дворика, Френк опять ощутил острую боль в пальцах левой руки…

продолжение глава 5 см. по ссылке http://wp.me/p2UTw4-Gd


Мне очень интересно Ваше мнение о сайте